Программой «Юно» все главные подразделения организации ориентировались на проведение провокаций. Особый упор делался на подготовку и специфическое применение агентуры, от курьера до руководителя группы. В программе по этому поводу говорилось: «Следует подчеркнуть, что наряду с размещением в нужном объекте особое значение в случае войны приобретают самостоятельное мышление и действия агентуры... Полное значение сохраняет правило, что по

каждому источнику, особенно в советской оккупационной зоне, должны быть приняты все меры, гарантирующие быструю доставку сообщений в случае начала войны или уплотнения «железного занавеса». Интересно, что в инструкции по подготовке агентов указывался срок ее действия:
4 в течение целого года. Программа «Юно» содержала * также указания по усилению «наблюдения за высшими > правительственными и партийными органами ГДР, а
1 также за имеющимися там информационными центра-- - ми». Кроме того, требовалось организовать «наблюдение
. за исходными пунктами для образования и укрепления центров сопротивления, сбор данных о людском потен-; циале, возможной степени его использования, его разделении на военных и рабочих».
Очевидно, нет надобности разъяснять, что можно было набрать целый каталог таких «общеобязательных» мероприятий, которые не в последнюю очередь нацеливались на значительное увеличение числа агентуры в зоне проведения операций. В дополнение к программе «Юно» появились еще несколько таких документов, как, в частности, поступившая к концу 1952 г. «ориентировка 2400», направленная на усиление контршпионажа. Имелись и другие бумаги, содержавшие специальные задания.
Эксперты ОГ по психологической войне получили указание относительно более тесного взаимодействия с сотрудниками, непосредственно занимающимися шпионской и подрывной деятельностью, а также с так называемыми европейскими резидентами американских радиостанций РИАС, «Голос Америки», «Свободная Европа» и «Свобода». Последней радиостанции (вещание на Советский "Союз.— Прим. перев.), согласно указаниям, следовало начать передачи весной 1953 г. Механизм пропаганды был заведен до предела. РИАС, например, уже в начале 50-х годов в своих передачах прибегала к «успокоительным» формулировкам такого рода: «Те, кто нас слушает, знает, что мы не занимаемся распространением лжи, слухов или клеветы». Или: «У нас, правда, нет точной информации, но можно быть уверенным, что...»