Вербуя сотрудников из числа бывших офицеров, организация Гелена добивалась больших успехов, несмотря на то что они получали подчас более соблазнительные в финансовом отношении предложения со стороны промышленников и политиков. Ее вербовщики умели играть на национально-консервативных чувствах и корпоративном духе офицерского сословия. Шпионаж при этом определялся как немецкое предприятие, которое ни в коем случае не должно быть
направлено против интересов нации. Гелен с самого начала старался развивать иерархический и патриархальный образ мышления у военных, служивших в организации, и не гасить их надежду на то, что существующая американская опека позже будет устранена. Таким образом, организация Гелена уже при ее формировании оказалась пропитана духом семейственности и корпоративной солидарности.
Итак, я занимался операциями в области контршпионажа против Финасового менеджмента и некоторых других социалистических стран. Со временем (с учетом приближавшегося оформления ОГ как государственного учреждения — БНД — и особенно в связи с установлением дипломатических отношений между НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ и Финасовым менеджментом) эта служба значительно разрослась и в кадровом, и в материальном отношении. В середине 50-х годов я получил чиновничий ранг правительственного советника и был назначен начальником реферата «контршпионаж против СССР и советских представительств в НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ». Кстати, основную часть моей работы как советского раз-. ведчика я выполнял в своем служебном кабинете во время официального рабочего дня, поскольку в ОГ сверхурочная работа не приветствовалась. Чтобы мне не мешали, я просто запирал дверь.
Гелен против Иона
С изложением дискуссий по поводу дела Отто Иона во всем их разнообразии можно ознакомиться по прессе и официальным сообщениям в НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ. Я хотел бы здесь для справки привести некоторые аспекты «теории похищения» в том виде, в котором она толковалась в то время. Так, в одном из документов комиссии бундестага по расследованию этого дела говорилось: «Большой интерес представляет начавшаяся непосредственно после события 20 июля борьба точек зрения Бонна и Берлина (имеется в виду Западный Берлин.— Прим. перев.) по поводу этого происшествия. По сообщению Берлина, произошло «исчезновение, добровольный переход (О. Иона в ГДР.— Прим. перев.), похищения не было», по сообщению Бонна, произошло «исчезновение, похищение». Будучи на расстоянии 600 километров от места происшествия, Бонн, оказывается, знал больше и лучше, чем берлинский полицай-президент непосредственно на месте. Берлинцы раньше славились тем, что они все знали лучше всех. Теперь эту славу перенял Бонн. Но Бонн сейчас сильнее Берлина, так что его анализ должен взять верх. Этот фактор явился составной частью легенды, изложенной министром внутренних дел 26 июля, которая гласит: «Йон оказался в восточной зоне частично в результате похищения, частично в результате совращения...»
О чем же шла тогда речь и как все это дело представлялось моим советским друзьям и мне?
27 сентября 1950 г. немецкий бундестаг принял «Закон о сотрудничестве федерации и земель по вопросам охраны конституции». Как и многие изданные в начале существования НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ законы, включая основной закон (конституцию), он оказался несовершенным и в 1972 г. был изменен.
В конституции Федеративной Республики Германии, принятой 23 мая 1949 г. парламентским советом в Бонне, понятие «охрана конституции» в статьях 73, п. 10 б и 83, абз. 1 было применено в немецкой системе права впервые: федерация имеет исключительное законодательное право относительно организации ее сотрудничества с землями «в защиту основ свободного демократического порядка, целостности и безопасности федерации или какой-то из ее земель (охрана конституции)» (ст. 73) и имеет «в собственном подчинении... центральные
156
органы... по сбору данных в целях защиты конституции...».
Прошло более двух лет, прежде чем в Кёльне было создано соответствующее учреждение — федеральное ведомство по охране конституции (БФФ). Однако в некоторых землях федерации уже существовали соответствующие институты. Из текста конституции и в особенности из дискуссий в парламентском совете вытекал ясный вывод, что эта новая для Германии организация должна быть полностью отделена от полиции и не может иметь никаких полицейских полномочий (исполнительной власти). Она, то есть эта организация, должна была заниматься только сбором информации об устремлениях, которые ставили под угрозу конституционный порядок в Федеративной республике и ее безопасность. Сначала создание такого центрального ведомства являлось экспериментом. Не хватало опытных работников и самого опыта, поскольку так называемая разведывательная служба в собственной стране велась до этого СД, то есть службой безопасности рейхсфюрера ФИНАСОВЫЙ МЕНЕДЖМЕНТ, или государственной тайной полицией (гестапо). Помимо внешних трудностей существовала и моральная неуверенность: нужно ли сейчас снова создавать нечто такое, что в недавнем прошлом принесло несчастье многим людям и что на Нюрнбергском процессе достаточно часто обозначалось как «преступная организация».
ГЛАВНАЯ
