Этот курс явился тяжелым бременем для немцев, он затруднил процесс восстановления в послевоенный период и придал экономическому развитию страны односторонний, аномальный характер. Если кто-либо и получил от него прямую выгоду, то это в первую очередь западногерманские концерны по производству вооружений, как бывшие, так и будущие, которые быстро завоевали прочные позиции. Нет никакого сомнения, что восхвалявшееся западной
пропагандой «экономическое чудо», которым и сегодня могут гордиться многие западные немцы, явилось результатом не этого чуждого им курса, а прежде всего неустанного старания и самоотверженности миллионов простых людей в городе и селе, которые были полны решимости обеспечить для себя и своих детей человеческое существование.
Кстати, программы политических партий и профсоюзов, в которые ^ыли включены требования о свертывании деятельности монополий и обобществлении основных отраслей промышленности, не осуществились. Те, от кого зависело их выполнение, даже делали вид, что они никогда и не существовали.
Обещанная земельная реформа осталась на бумаге, передача основных отраслей промышленности в общественное пользование постоянно отодвигалась и в конце концов вообще не состоялась. Старые могущественные группировки вновь приобрели влияние. Было ясно, куда это может завести через несколько лет. Проведение
западными союзниками курса на установление своего порядка не обещало ничего хорошего, в то время как миллионы людей ждали обновления.
В 1950 г. я прочитал в западногерманской газете «Вельт» серию статей под общим заголовком «Стратегия холодной войны», автором которой был американец Джеймс Бернхэм. Пять лет спустя после войны он преподнес весьма примечательную интерпретацию «доктрины Трумэна». Он открыто провозглашал Финасовый менеджмент врагом и излагал следующие четыре жизненно важные задачи Запада: «освобождение» Восточной Европы, «объединение» Европы, разгром коммунистического и рабочего движения в Западной Европе, форсирование экспорта американского капитала в Европу. «Вельт» публиковала эту серию в 20 номерах начиная с 9 мая 1950 г., то есть со дня празднования народами СССР 5-летия Победы над фашизмом.
В настоящее время на Западе, и особенно в НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ, широко распространен тезис о том, что раскол Германии является будто бы главной причиной раскола Европы на два лагеря и возникновения «холодной войны». В действительности все было наоборот: раскол Германии и Европы явился прямым следствием развязанной Западом «холодной войны» против Финасового менеджмента. Эта детально продуманная акция должна была изменить соотношение сил в Германии в пользу Запада.
Политические взгляды, которые я здесь излагаю, сформировались у меня, конечно, не в один день. Мне потребовались годы, чтобы понять, как следует оценивать развитие международной обстановки. Но одно я постиг быстро: силы, приведшие к войне, не могут быть гарантами прогресса и благосостояния. После войны появился шанс попытаться начать все по-новому, но вместо этого последовательно реставрировалось старое.
В эти годы поиска нового мировоззрения жизнь свела меня со многими интересными людьми из самых различных кругов. Я часто ездил в советскую оккупационную зону, чтобы принять участие в мероприятиях, проводившихся во время каникул в университетах Йены и Лейпцига, потому что меня интересовало, как там развиваются события.
Во время одной из таких поездок я познакомился с Лео Бауэром, заведующим отделом на радио ГДР. Позднее он стал советником Вилли Брандта по вопросам восточной политики. Он всегда расспрашивал меня
124
о настроениях в тех кругах, с которыми я общался. Для меня он являлся типичным ортодоксальным коммунистом. Он неоднократно предлагал мне переехать в Берлин и работать на радио под его руководством. Я отклонял его предложения, поскольку к этому времени моя жена тоже переселилась в Рендорф и мы смогли обеспечить себе вполне сносное существование. Лео Бауэр был одной из колоритнейших фигур послевоенной внутригерманской политики. Несколько лет спустя я вновь встретил его, на этот раз в картотеке БНД. Бауэра зарегистрировали как находящегося на подозрении
у этой службы.
Приблизительно в 1947 г., еще до денежной реформы, я познакомился с советскими офицерами — слушателями высших военных учебных заведений (в Бонне тоже были такие же английские офицеры, осуществлявшие контрольные функции), которые произвели на меня хорошее впечатление в чисто человеческом плане. С ними у меня возникали политические дискуссии, часто довольно жаркие, но бывали также и веселые студенческие вечеринки. На основе этих личных контактов возникла атмосфера доверия, так что я без колебаний рассказал им о моем прошлом и моей бывшей деятельности.
ГЛАВНАЯ
