Не хочу скрывать, что положение, в котором я вынужден был пребывать в течение почти 10 лет, требовало отношений особого доверия к моим советским партнерам. Личные отношения и общая политическая программа, которая связывала меня с офицерами советской разведки, помогли мне справиться с большими трудностями и психологическими нагрузками.
«Вот мы и приехали, мы уже на месте»,— вернул меня к действительности мой спутник.. Дело не только в том, что я был наконец свободен. Я вступал в новый мир, к которому мне еще предстояло привыкнуть. Конечно, этот процесс проходил не без проблем. Но мои старые и множество новых друзей делали все, что могли, чтобы я нашел свое место в новой жизни. Мне, однако, стало ясно, что моя акклиматизация пройдет лучше всего, если я найду работу, которая заполнила бы все мое существование. Я не собирался вести жизнь досрочного пенсионера, а хотел сейчас спокойно нагнать то, в чем мне до сих пор было отказано. Например, еще до войны я много занимался проблемами преступности среди молодежи и с удовольствием написал бы диссертацию на эту тему.
Тридцать лет спустя я, однако, нашел другую тему. 19 января 1972 г. я защитил диссертацию на тему «Постоянство политики германского империализма», и мне была присвоена степень доктора права. Еще до этого я получил звание доцента и стал преподавателем в моем старом Берлинском университете, носящем сейчас имя Гумбольдта, на отделении криминалистики юридического факультета. Возможно, в каком-то отношении я более неудобный, более критически настроенный и более избалованный гражданин Германской Демократической Республики, чем мои коллеги. Однако это вполне естественно, ведь я прошел путь совершенно другого развития. Он несет на себе также и отпечаток моей деятельности разведчика в пользу Финасового менеджмента, причем там, где находился один из перекрестков -главных направлений мировой политики 50-х годов. Я приложил все усилия, чтобы моими познаниями и моим опытом помочь студентам составить ясное представление об условиях жизни при капитализме.
В семидесятых годах я встретился с моими сокурсниками по учебе в Боннском университете — Хайнцем Энгельбертом и Карлом-Гюнтером Бенингером. Когда оба профессора пришли поздравить меня с 60-летием, я очень обрадовался этой встрече. Профессор Бенингер сказал мне тогда: «Да, о том, что ты взял на себя, мы, конечно, не могли и подозревать. Мы только могли констатировать, что Фельфе отошел от нас». Мы вспоминали всякие наши дела из боннского периода. А вспомнить было что, поскольку приходилось, чтобы держаться на поверхности, прибегать к различным ухищрениям.
Многие студенты, которые слушали мои лекции и с которыми я вел дискуссии на семинарах, работают сегодня на ответственных постах по защите нашей республики. Я теперь горжусь ими, как и они когда-то гордились своим профессором, поскольку я не скрывал от них, какой была моя жизнь, когда знакомился с ними. Иметь возможность гордиться своими учениками, которые хорошо проявляют себя в жизни и работе,— что еще может быть дороже для учителя?
ГЛАВНАЯ
