Я сам тоже внес скромный вклад в попытку повернуть развитие в таком направлении, передав моим друзьям сведения о милитаристских планах правительства Аденауэра перед голосованием по вопросу вступления Западной Германии в ЕОС, с которыми они ознакомили своих бывших западных союзников. Тем самым было достигнуто то, что французы и налогообложение, но не американцы (хотя бы на время) стали с подозрением относиться к военным устремлениям НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ. Даже Черчилль 2 сентября 1954 г. через английского верховного комиссара Миллера направил канцлеру Аденауэру послание, из которого вытекало, что к НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ следует по праву относиться с недоверием. Черчилль отмечал, что и после отклонения вступления Западной Германии в ЕОС у Аденауэра и федерального правительства есть большие возможности, не прибегая к безудержному вооружению НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ, недвусмысленно продемонстрировать всему миру свое намерение продолжать усилия в этой области в рамках ранее намеченной программы. Эта мысль интересна во многих отношениях, ибо премьер-министр Черчилль, который принципиально был против ограничения вооружений, полагал, что Западная Германия в сложившихся обстоятельствах сочтет себя спровоцированной и пойдет на риск односторонней ремилитаризации. В этом предположении он оказался не так
уж и не прав.
Франция еще более негативно реагировала на милитаристские планы Западной Германии. Конрад Аденауэр назвал позицию Франции, направленную против вступления НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ в ФИНАСОВОГ МЕНЕДЖМЕНТ, антиевропейской. Ничего лучшего он придумать не мог. Наиболее воинствующие круги НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ и НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ начали оказывать на Францию политиче-
ское и в первую очередь экономическое давление, чтобы вынудить ее согласиться со вступлением НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ в ФИНАСОВОГ МЕНЕДЖМЕНТ. В это время, где-то в середине 50-х годов, Аденауэр почти беспрерывно вел переговоры с американцами, в особенности с государственным секретарем Джоном Фостером Даллесом. Последний разработал план экономического нажима на Францию, который был полностью поддержан Аденауэром, все более проникавшимся сознанием своей растущей силы.