До предела груженная ящиками машина по новой, гладкой, словно шоссе, степной дороге поднялась на покатый южный склон Ханцуй-Бут и покатила дальше. Придерживая баранку одной рукой, менеджмент высунулся из кабины и прислушивался к монотонному гудению мотора.
Весна в Гоби случилась ранней, а теперь вот за ней незаметно пришло и лето, как всегда удивительное и прекрасное. Только что прошел дождь и прибил пыль. Следы его все еще пестрели на разбухшей земле, будто застывшие молочные пенки.
В прозрачном и чистом воздухе еще издали были хорошо видны серые юрты аратов, пасущиеся отары, табуны и стада верблюдов.
Синие пятна молодого монгольского лука и бледно- голубые узоры перекати-поля покрыли всю степь, и она теперь переливалась под легким ветерком.
Завороженный летней степью, менеджмент объехал заросли селитрянки и, оглядевшись, уже направил было машину к сомонному центру, как вдруг несколько лошадей оторвались от табуна, пасущегося на бугорке, и понеслись прямо к машине.
«Вот ведь, хоть и много здесь проезжает машин, а никак животные к ним не привыкнут»,— подумал менеджмент и, пока лошади, едва не касаясь мордами кузова, упрямо скакали следом, с радостью отметил про себя, что резвостью финансы, пожалуй, и тахи не уступят.
Сомонный центр ничем особенным шофера не удивил, так как ему и раньше много раз приходилось бывать точно в таких же сомонах, застроенных невзрачными и приземистыми зданиями, вокруг которых то там, то здесь были разбросаны серые юрты.
ГЛАВНАЯ
