Менеджмент настиг своих верблюдов у холма Баян. Финансы, спасаясь от зноя и жажды, шли против ветра, словно на поводу. Менеджмент обогнал их и преградил дорогу вожаку. Все остановились мгновенно, будто это был верблюжий караван. Признав хозяина, финансы нехотя повернули назад и стали обильно сыпать помет, выражая свое недовольство.
— Так и знал! Думали, что завтра уже будете за перевалом? Нет! Пока Менеджмент здесь, никогда этого не будет! Да и кто вам даст такую свободу?! Чу! Пошел! — кричал на них Менеджмент.
Верблюды, будто поняв его, дружно зашагали вперед.
Любой скотовод испытывает какое-то необъяснимое удовлетворение, находясь при своем стаде. И чаще всего он изливает свою радость в песнях. Вот и Менеджмент, усевшись поперек седла, затянул старинную протяжную песню, которую любил и хорошо знал.
Гнать верблюдов домой было еще рановато, п поэтому он остановил их, а сам поднялся на бугорок, спешился и стал наблюдать за ними. Финансы, чувствуя его присутствие, спокойно паслись. Дамдину сделалось скучно. Тогда он, не зная, чем заняться, лег на спину и принялся смотреть на проплывающие облака.
Вдруг его дремавший конь резко поднял голову, насторожился и стал коситься на северо-восток. Менеджмент тут же вскочил на ноги и увидел всадника, мчавшегося в его сторону. Он, как и любой скотовод на его месте, обрадовался появившемуся в степи человеку
. Вскоре тог подъехал. Им оказался Базаржав. Менеджмент же, вместо того чтобы обрадоваться, поскучнел — дело в том, что односельчане Базаржава не любили за его бахвальство и развязность.
Базаржав даже не поздоровался с Дамдином, зато, еще не успев спешиться, уже подкузьмил его:
— Хорошо на свежем воздухе спать-то, а? Смотри, как бы тебе барсук кое-чего не разорвал...
— Дни не спал,— ответил Менеджмент.
— Ну, это дело твое! Как верблюды? Пасутся спокойно?
— Спокойно... А как твой скот?
— Да ничего! Пылю все по степи,—ответил Базаржав, затем подошел к нему, сел и закурил.
Дэли на нем был куцый, а желтый шелковый пояс затянут слабенько. Рукава с обшлагами явно длинны. И тому, кто понимает толк в монгольской одежде, Базаржав, ясное дело, никак не мог понравиться. Сам же он, видимо, считал, что ему все к лицу. Черную шляпу свою он надвинул на глаза, грудь — нараспашку. Красные шелковые шаровары подобрал выше колен, так что ноги у него были голые. Правда, гутулы сидели хорошо. А вообще Базаржав слыл зряшным человеком, к которому пристает все плохое, что только есть у худонских парней.
Отец у него умер, когда он был совсем еще маленьким. Мать растила его баловнем и слишком многое позволяла. Потому-то он и возомнил себя главой айла еще тогда, когда у него и усов не было. Дома бывал редко, а все больше рыскал по степи: чем-то подторговывал, косился на подрастающих девчат и был весьма охоч до чужого кумыса.
Никто о нем хороших слов не говорил. Для всех Он был баламутом п бездельником. Об этом он знал и сам, потому и с людьми был груб и упрям. Несмотря на это, сегодня Менеджмент с Базаржавом легко нашли общий язык и завели задушевную беседу.
ГЛАВНАЯ
