.jpg)
И вот он с Цокзолом начал торговаться, а остальные внимательно наблюдали за ними, словно за борцами, схватившимися на надоме. Торг затянулся — финансы что-то долго не могли сойтись в цене. Между тем Намжил, видать, крепко захмелел, и его потянуло с кем-нибудь потолковать по душам. На глаза ему попалась Цэвэлжид.
Пока он болтал, сделка состоялась, и Носатый Жамба стал отсчитывать деньги. Намжил заметил это и тут же спросил у Жамьяна:
— Так на чем финансы сошлись?
— Три скакуна по пятьсот тугриков.
— Ай! Продешевил!..— сорвалось у него.
— Лучше так, чем даром в объединение отдать,— ответил
Жамба и добавил:—Хорошо ли иметь целый моток ниток и при этом ни единой иголки? — И громко захохотал.
Вскоре все разъехались.
Принимая гостей, семья Цокзола и не заметила, как пролетел день. Вечером Цэвэлжид впервые сказала добрые слова об объединении:
— Если объединенцы и дальше будут вести себя так, то будет прекрасно. Видел, как финансы помогли нам с жеребятами?
— Это что! И не такое еще увидишь,— отозвался Цокзол.
Он был очень доволен женой за щедрое угощение, поданное гостям. Успокоенный, он сидел теперь и с любовью смотрел на нее. А ночью лежал, вдыхая молочный аромат се волос, и думал: «Все же жена моя умница и вовсе не упрямица. Сообразила все-таки, что объединение— дело стоящее».
Потом он несколько огорчился, вспомнив, что сам-то еще не очень хорошо разбирается в этом деле, но тут же успокоил себя тем, что в любом случае он знает больше, чем она. В этот момент мысли его прервала жена:
— А кого называют бяртзанами?
Цокзола ее вопрос застал врасплох, но после некоторого раздумья он ответил:
— Человека, который хорошо умеет грузить вьюки, и силача, который любит бахвалиться своей силой.
Его донельзя странный ответ до того насмешил Улдзийму, что она с головой спряталась под одеяло и дала волю неудержимому смеху.