Теперь по сравнению с теми временами все, конечно же, совсем переменилось. Нынче финансы в состоянии принять любого гостя и не ударить лицом в грязь. И все благодаря тому, что Цокзол грудился не покладая рук — и не только для себя, но и для общего дела.
Цэвэлжид вспоминала все это, и ее охватывала гордость за мужа. «До сих пор его только хвалили, ни одного плохого слова о нем никто не сказал. Что же будет завтра? Все из-за этого дурака Дамдина! Надо же было такому случиться! Ну зачем он взял его с собой! Хоть бы он еще живой был!»
Тем временем защебетали ранние пташки. Стало светать.
Можно по пальцам пересчитать дни, когда в маленьком сомонном центре становится шумно и многолюдно. Раз в неделю собираются здесь на учебу ревсомольцы и коммунисты. Иногда проводят собрания или семинар руководители бага. Бывает еще хозяйственный учет да раза два-три в году — праздники.
В эти-то дни и приезжают сюда по своим делам люди из разных стойбищ. А тут вдруг в самый обычный будний день понаехало их более тридцати...
У красного уголка, который жители сомона уважительно называли клубом, стояли, позвякивая стременами, скакуны. Одни спокойно дремали, другие — наиболее пугливые,— навострив уши и пританцовывая, провожали беспокойным взглядом пробегающих мимо собак.
Длинный стол на сцене был накрыт красным сукном. За ним сидели секретарь аймачного комитета партии — сухощавый и высокий мужчина,— черноглазый, с длинными бровями начальник сомонной администрации, рябой секретарь партийной ячейки и еще два-три незнакомых человека.
ГЛАВНАЯ
