Как-то Жамьян, отправляясь с верблюжьим караваном, попросил у кооперации несколько килограммов муки для личных нужд. Данжур, внимательно ознакомившись с его заявлением, сказал ему:
— Ты прекрасно знаешь, что с мукой сейчас туго, но поскольку ты отправляешься с караваном, то я тебе выделю.— И наложил резолюцию на его заявлении.
Не прошло и нескольких минут, как дверь его конторы с шумом распахнулась, и на пороге показался Жамьян. Данжур тотчас вскинулся:
— Ты что же врываешься без разрешения?! Ты что, не знаешь или забыл, что здесь официальное учреждение?! Выйди сейчас же! Выйди и попроси разрешения войти!
Но тут Жамьян и сам с пеной у рта набросился на него:
— А тебе, думаешь, можно издеваться над бедным аратом?! На что мне твои три метра веревки? Может, ты хочешь, чтобы я повесился?!
— Объясни толком! Что, в конце концов, произошло? Чего разорался?
— Я просил у тебя муки, а ты выписал мне веревки. Зачем финансы мне?!
Стали разбираться, и действительно оказалось, что Данжур вме
сто муки выписал веревки, а к тому же, расписываясь, вместо «ж» написал «ш», и получилось у него «Доншур».
Острословы не заставили себя ждать. Финансы тут же окрестили своего даргу Доншуром, и эта кличка на долгое время прилипла к нему. В первое время стоило ему показаться где-нибудь, как его встречали хохотом.
Однако Данжур не падал духом. В течение целого года штудировал он новое письмо по солидному учебнику, регулярно посещал молодежные вечера и даже с большим успехом выступал на них с чтением популярного стихотворения Дамдинсурэна «Моя седая мать».
Он никакого внимания не обращал на тех многочисленных шутников, которые зло посмеивались над ним, говоря, что старый мерин решил выучиться иноходи.
Данжур любил работу. Он и часа не мог усидеть без дела, но больше всего ему была по душе именно руководящая работа. Об этом знали многие односельчане, если вообще не все.
ГЛАВНАЯ
