-— Много! Очень много!.. А что, мама, мы собираемся откочевывать отсюда?
— Да, доченька. Видно, послезавтра и откочуем.
— И куда же отправимся?
— В Хангийн-Хундуй. Отец говорит, в другой баг переходить... Здесь-то у нас все родное... Ведь всю жизнь провели мы в этих местах, с каждым бугорком, с каждым камешком сроднились... А там? Все чужое и незнакомое... Тяжело, наверное, будет. Отец сказал, что еще до учета скота все члены артели караванщиков будут объединяться в один баг. И свой скот, видать, тоже в этот баг сдадут. Прямо не знаю, что и делать... Мне бы не хотелось срываться с насиженного места,— проговорила Цэвэлжид и с надеждой посмотрела на дочь.
— Да это же очень хорошо! — обрадовалась Улдзийма.
Она давно мечтала перекочевать.
Цэвэлжид, пока дочь была на сенокосе, неоднократно пыталась переубедить мужа, но тот твердо стоял на своем. Дошло даже до того, что он отругал жену и приказал ей больше не вмешиваться не в свое дело. Она очень обиделась на него и надеялась, что дочь станет на ее сторону, поэтому и ждала с нетерпением ее возвращения. Но радость ее оказалась преждевременной.
Цокзол всегда кочевал в гордом одиночестве, держась особняком от других айлов. Из года в год он выбирал для своего стойбища самые глухие места, подальше от людских глаз. Из-за этого приходилось всю работу делать самим, а скота у них было много. Но даже не поэтому Улдзийме хотелось перебраться поближе к айлам— просто она давно соскучилась по людям, по живому
разговору и веселью.
Радостное возбуждение дочери не пришлось по душе Цэвэлжид, но, понимая, что ей уже не уговорить ни мужа, ни дочь, она как-то сникла и вся ушла в себя.
Утром мать с дочерью встали чуть свет и за целый день не присели даже передохнуть. Дел по хозяйству, пусть и незаметных, накопилось множество, а тут еще надо было тщательно подготовиться к перекочевке: наполнить кумысом бурдюки, вскипятить полный котел молока и сделать творог, спрессовать сыр, собрать и уложить вещи.
Солнце еще только начинало клониться к западу, когда Улдзийма погнала кобылиц на водопой. Цокзол отправился за верблюдами.
Лошади, растянувшись цепочкой и фыркая, послушно направились к озеру Увтийн-Нур. Улдзийма, насвистывая, словно степная птичка каменка, ехала за табуном на высоком гнедом скакуне.
На душе было светло, сердце взволнованно билось, точно впереди ожидала ее какая-то радость. Неужели любовь? Но кто тогда он? Тревожное, неведомое, но, видно, долгожданное чувство охватило все ее существо, и она вся трепетала от счастья, будто вот-вот должна была встретить своего избранника.
ГЛАВНАЯ
