Цокзол, услышав это, растерялся и подумал: «Значит, по делу Дамдина вызывают». Л курьер тут же попрощался со всеми и уехал, сказав, что ему еще надо заехать в другие айлы.
Цокзол вдруг тоже засобирался домой на ночь глядя. Никто его задерживать не стал. Однако все заметили, как он изменился в лице, и начали гадать: что бы это могло значить?..
Цокзол оставил своих верблюдов у старика Галсандоноя, попросив, если у того будет возможность, утром довести их до его айла.
После его ухода застолье как-то незаметно поутихло. Разговор перекинулся на Цокзола.
— Говорят, он недавно в городе своими овцами торговал.
— Наверное, разрешения-то на продажу и не брал...
— Видали, как сильно изменился он в лице? Думаю, что ему шьют дело посерьезнее, чем овцы.
— Вообще-то Цокзол человек осмотрительны

й...
— Может, шерсть не сдал в кооперацию?
— Или что-нибудь натворил в городе?
— Упаси боже! Кто же может знать об этом!
— А вы слышали, что Жамьяна тоже вызывают? Финансы ведь вместе были в городе...
Еще кто-то вмешался в разговор:
— Я только что был в сомоне и слышал, что из аймака начальство приехало. Наверно, какое-нибудь совещание будет...
Потом старик Галсандоной, протерев свои узкие глаза, спросил:
— А Цокзол-то в баге какую-нибудь должность занимает?
— Нет! — раздалось в ответ.
— Без портфеля он там ходит!
— Я слышал, как дарга его хвалил за выращенный скот...
— Должно быть, награду какую ждет!
— Все у него в порядке!
— Вообще-то он ведь еще в прошлом году был на высоте. Все, что положено было сдать: шерсть, мясо, молоко,— все сдал в срок, и его, я помню, ставили даже в пример,— напомнил кто-то.
— У скота, которому суждено плодиться, выравнивается масть. Вы посмотрите на его табун или отару — все- то у него идет как по заказу. Удачливый, черт! Как-то и у меня овцы были как на подбор — длинноухие, широкоспинные и с большими курдюками,— рассказывал старик Галсандоной.