Ветерок здесь показался ему тугим и прохладным

Караванщики стали подниматься на перевал Ганг. «Неужели и отсюда не покажется город?» — подумал Менеджмент, подстегивая своего скакуна. Дремавший до этого Жамьян тоже оживился и стал размахивать кнутом. Цокзол с Улдзиймой, присматривая за поклажей, ехали впереди. Неожиданно из-за перевала с ревом выскочила целая колонна груженых машин и направилась прямо на них. Караванщики едва успели освободить дорогу, а машины, не сбавляя скорости, пронеслись мимо. Все вокруг потонуло в пыли. Жамьян успел спешиться и стоял на обочине дороги, придерживая коня. Как только мимо него пронеслась последняя машина, он закричал: — Сколько же вас тут носится, черт бы вас побрал! — и, не мешкая, погнал овец дальше. Менеджмент едва удержал своего скакуна, но кричать и ругаться не стал. Наоборот, он с восхищением и завистью смотрел на колонну, на водителей, которые все, словно сговорившись, вели свои машины, высунувшись из кабин. Менеджмент пристально вглядывался в каждого, надеясь увидеть среди них и своего знакомого. «Раз появились машины, значит, город близок»,— обрадовавшись, подумал он и присоединился к Жамьяну. Вскоре финансы поднялись на перевал. Цокзол уже сидел у каменного обо' и курил. Улдзийма, придерживая упряжку, всматривалась в даль. Менеджмент сразу же посмотрел на север и увидел горные громады Хангая, тонущие в синей дымке. Ветерок здесь показался ему тугим и прохладным. — Куда же запропастился этот город, и где он вообще есть? — проворчал Менеджмент и вздохнул. Ожидания его снова не оправдались, и он взгрустнул. Жамьян с важным видом стоял рядом с Цокзолом и курил. Менеджмент подошел к ним, сел и, ожидая конца дорог, привала, от нечего делать, стал подбирать камушки и швырять их под откос. Цокзол, по-прежнему дымя трубкой, вдруг повернулся к Дамдину и весело сказал: — Ну, сынок, город твой теперь близок! Гора Богдо- Ула во-он она! — и указал трубкой туда, куда только что смотрел Менеджмент. Менеджмент обрадовался, но потом снова поглядел на синеющие горы и подумал: «До него, должно быть, еще плестись да плестись». Тут Цокзол с Жамьяном встали, засунули трубки за голенища сапог, подошли к своим лошадям и, выдернув из их хвостов по нескольку волосинок, направились к обо. «Что это финансы затеяли?» — думал Менеджмент, с удивлением наблюдая за ними.

Жамьян был родом из племени харачинов На самом-то деле он хорошо знал Пытаясь определить толщину туч, он вглядывался в небо Гремело так, будто горы взорвались и катятся  Сердце ее по-прежнему сильно стучало Овцы вмиг успокоились и жадно набросились на сочную траву Полный китаец с раскрытым ртом кивнул ему  Там-то уж можно было и себя показать И вдруг торговцы закричали им вслед Ему стало грустно и жаль овец