Жамьян весело рассмеялся, затянулся трубкой и поддержал его:
— Мы насиловать не будем... Надо — берите! Не надо — не берите!
Рыжий стал о чем-то перешептываться с китайцами.
«Вот черти! Сговорились! Видать, привыкли здесь обирать караванщиков из дальних мест. Ни стыда ни совести у них, видать, не осталось!» — думал Цокзол. Затем он подошел к Жамьяну и тихо спросил:
— Что же делать?
— Продавать так, продавать,— ответил тот.
— Да и я гак считаю, но как бы не продешевить...
Мы ведь почти у цели... Обидно
будет...
Тут его прервал рябой:
— Цена готова?.. Говорил друг друга?
Цокзол косо взглянул на него и ответил:
— Да! Договорились, но сначала хотелось бы вас послушать.
Цокзол привык торговать скотом на базаре, где всегда было шумно и многолюдно. Там-то уж можно было и себя показать, и товар свой похвалить (он приезжал всегда с отборным скотом), а тут ничего этого не было. Поэтому он не испытывал никакого удовольствия от торговли.
Рябой, видимо заметив его настроение, улыбнулся и весьма дружелюбно сказал:
— Аксакал! О чем это так думать?
У Цокзола его слова вызвали отвращение, и он подумал: «И этот туда же, болтун эдакий! А сам-то ты на что способен?»
— Вот пройдохи! Думаете нас провести? — в сердцах бросил Жамьян и широко улыбнулся.
Дамдину интересно было наблюдать, как идет торговля, и полому он старался держаться поближе.
ГЛАВНАЯ
