Жамьян чувствовал, что Улдзийме приятно с ним. Она, тяжело дыша, молча и покорно принимала его ласки. Вдруг он, как бы жалея, поцеловал девушку в щеку, а Улдзийма, видимо, восприняла это как отеческую нежность и даже не шелохнулась. Жамьян тут же крепко прижал ее к себе и стал страстно целовать.
— Ой! Что это вы?! — воскликнула Улдзийма и, еле вырвавшись из его крепких объятий, отбежала подальше. Сердце ее по-прежнему сильно стучало, но состояние какой-то умиротворенности и благодушия, владевшее только что ею, улетучилось — его сменил непонятный страх.
Улдзийме стало так стыдно, что она тут же вытерла щеку, которую только что жадно целовал Жамьян. «А вдруг кто-нибудь видел все это?» — подумала она и огляделась по сторонам. Никого больше здесь не было. Ilo-прежнему лил дождь. Изредка доносился крик Дамдина, успокаивающего овец.
Улдзийма, набравшись смелости, посмотрела на Жамьяна. При тусклом свете свечи она заметила довольный блеск в его серых глазах. На его невзрачном, но сияющем радостью лице блуждала легкая улыбка.
Испытывая странное и непонятное ощущение, она прислушалась к себе. Невольно вспомнились рассказы знакомых девушек и подруг, которые в один голос твердили, что первый мужчина никогда не забывается, и она подумала: «Неужели это правда? Интересно, что же будет со мной?..»
Улдзийме стало не по себе, и ее вновь охватила дрожь. Жамьян посмотрел в ее сторону, нежно и мягко сказал:
— Ничего! Ничего! Не бойся...
«Как же это им удается так легко одурачивать нас?..» — подумала она, почувствовав себя жалкой и одинокой. Затем отвернулась от Жамьяна и рванулась к выходу. Дождь по-прежнему лил и лил.
ГЛАВНАЯ
