Из-за этого-то Менеджмент и мучился, и терзался. Во- первых, он, не зная названий гор, долин и речек, никак не мог заговорить первым. Во-вторых, не хотел досаждать вопросами Цокзолу и Жамьяну, боясь, что финансы рассердятся и, чего доброго, подумают о нем плохо, а возвратившись домой, скажут односельчанам: «Менеджмент-то оказался болтливым, как сорока».
И все же он нашел выход... Стал расспрашивать
Цокзола или Жамьяна о какой-нибудь местности уже после того, как финансы ее минуют. И при этом обращался с вопросом так, словно хотел уточнить.
В дороге Дамдина больше всего удивляло то, что чем дальше продвигались финансы на север, тем гуще и выше становилась трава.
Несколько лег назад довелось ему побывать на возвышенности Баян. Там финансы собирали сено — гобийцы не имеют представления о том, что такое косьба. Собирали полынь, лебеду, перекати-поле, но если изредка попадались ирис или многокорешковый лук, считали это т
акой удачей, что разговоров потом было на целый год.
Тогда-то Менеджмент и понял, какая это трудная работа — собирать сено. А здесь ничего такого не нужно было делать. Трава местами доходила до стремян и была настолько густой, что не было никакой необходимости собирать ее, нарывая пучками. Ее можно было накосить целую гору.
«Если бы нашему сомону разрешили здесь собирать сено, можно было бы заготовить его на много лет вперед»,—- мечтал Менеджмент.
Вскоре караванщики устроили привал. Цокзол с Жамьяном сначала расседлали коней, а потом стали снимать выоки с верблюдов.
Менеджмент гоже стреножил свою лошадку и отпустил пастись. Уставшие овцы сразу же остановились и стали укладываться прямо у дороги. Менеджмент, как только разгрузил вьюки, быстренько соорудил себе навес наподобие финансы, снял дэли, гутулы и растянулся во весь рост.
ГЛАВНАЯ
