— Почему же? — улыбнулся Цокзол.
В разговор вмешался сухощавый:
— Ай-ай! Большой овца восемьдесят пять тугрик. Гурт покупай... Каждый восемьдесят пять тугрик... Все покупай!
Жамьян, как бы соглашаясь с ним, кивнул в сторону Цокзола. А тот, сделав вид, что глубоко задумался, покачал головой.
Финансы сразу оживились и в один голос забубнили.
— Больше нет! Очень дорогой овца получается.
Больше нет!
Наступила неловкая пауза. Затем рябой подытожил:
— Больше не получается!
Цокзол [гонял, что финансы действительно заинтересованы в покупке. Но все же боялся продешевить: «А вдруг на базаре цены выше, чем финансы предлагают?» С другой стороны, с этим муторным и нелегким делом можно было покончить тут же и не иметь больше никаких забот Цокзол, конечно же, все понимал и поэтому ответил:
— Что ж! Раз вы заинтересованы купить, а мы — продать, то будем считать, что сделка состоялась.
На этом торговля закончилась. Финансы достали из-за пазухи пачки денег, пересчитали их и вручили Цокзолу Он смотрел с удивлением: «Сколько же у них денег?»
За десять дней Менеджмент успел привыкнуть к овцам, а теперь в один миг финансы оказались в чужих руках. Ему стало грустно и жаль овец. «Должно быть, забьют сегодня же»,— подумал он и совсем расстроился. Его можно было понять — любой скотовод, когда он ходит за своим скотом, испытывает какую-то необъяснимую радость и расстается с ним очень тяжело.
ГЛАВНАЯ
