Вконец растерявшаяся Улдзийма, испуганно взглянув на отца, еле слышно вымолвила:
— Он сказал, что обязательно вас найдет, и ушел... Я его не пускала, даже говорила, что мне одной будет страшно, но он сказал, что скоро вернется..
Тут Цокзол немного приободрился:
— Наверно, вот-вот появится! Да и куда ему деваться- то, а?
— Да конечно же придет! Поболтается там, поглазеет и придет... Надо же быть таким дураком! Из-за него еще в историю попадешь,—поддержал Жамьян Цокзола.
Цокзол после слов дочери несколько успокоился. Жамьян, не мешкая, взялся укладывать вещи, которые купил на ярмарке, выстояв огромные очереди. Да и Цокзол собрал всю свою поклажу, так как времени было в обрез: утром финансы уже собирались в обратную дорогу.
Улдзийма в это время сидела у порога ф
инансы и смотрела в сторону города. На Ярмарочной площади все еще было шумно и многолюдно: поднимая пыль, сновали машины, куда-то с гиканьем неслись всадники, не прекращался и людской поток.
За всем этим в предзакатном воздухе вырисовывался силуэт города. На правой окраине отчетливо выделялся монастырь Гандан. Особенно величественным казался его главный храм с золотым наконечником.
Улдзийме город, конечно же, представлялся чем-то прекрасным, но полного удовлетворения от поездки она все равно не получила — до этого она ни разу сюда не приезжала, а теперь надо было уже снова возвращаться домой, так и не побывав в столице. В душе она, правда, отца за это не винила. Да и в самом деле, у них ведь не было никакой возможности задержаться здесь подольше. И вот теперь Улдзийма успокаивала себя тем, что хоть издали, но все-таки смотрела на Улан-Батор.
ГЛАВНАЯ
