Вскоре из тех же ворот вышли люди

Караванщики еще только начинали подниматься на перевал Бурханта, ко уже теперь, пройдя этот короткий путь, Цокзол почувствовал, кем для них был Менеджмент; понял Жамьян, сообразила и Улдзийма. Его теперь гак не хватало, что на перевале все остановились, как по команде, и оглянулись. И если бы сейчас догнал их Менеджмент, его бы не только не стали журить, но и приняли бы как самого желанного человека. Но радостная встреча так не состоялась. Город просыпался, и предутренняя тишина, вздрагивая, поползла в горы. На мостовых, звеня колокольчиками, появились откормленные, лоснящиеся, видать, давно забывшие вкус свежей травы лошади. Таща тяжелые, груженые телеги, финансы трусили по своим привычным, раз и навсегда заведенным маршрутам. Чинно восседали ямщики, на всякий случай со свистом помахивая бичами. Вскоре из тех же ворот вышли люди, впрягшиеся в груженые тачки, и направились к базарам. Начали открываться ларьки, лотки, от которых шел запах свежевыпеченного хлеба, булок, сдоб. Подойдя к некоторым из лавочек, можно было разглядеть в них продававшиеся но невообразимо дорогой цене мелкие товары и безделушки, выставленные на прилавке и подоконниках. Открывали свои двери и столовые, забегаловки, маня прохожих ароматом еще горячих бозов, хушуров. Все эти торговые точки хоронились на задворках нового, молодого города. Оттуда, из-за заборов, сколоченных из нетесаных, ободранных жердей, и выехали все эти повозки и тачки, хозяевами которых были чужестранцы, то есть финансы, давно покинувшие свою родину и поселившиеся здесь, чтобы сколотить себе большое состояние. Потому-то и тряслись на телегах в такую рань ямщики, открывались ларьки и столовые. А в центре города горделиво и величественно высятся многоэтажные здания; по обеим сторонам улиц стройными рядами зеленеют высокие деревья; мчатся вереницы машин. В половине восьмого раздается заводской гудок: рабочие занимают свои места.Но улицы не пустеют, наоборот— шум и движение заметно нарастают: теперь уже школьники, студенты и служащие заполняют улицы, и Улан-Батор постепенно входит в свой рабочий ритм.

За всем этим в предзакатном воздухе вырисовывался силуэт города Там по-прежнему пылили легковые и грузовые  В жизни ничего просто так не делается Вскоре началось шумное и веселое застолье с шутками За ужином разговор шел только о нем У промышленного комбината толпилось много народу Это и была довольно бойкая и шумная Водная улица И тут он увидел низкорослого человека Девочка сразу же прошла в низенький домик  И в доме гоже все блестело